iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Аналитика
Музей Пермь-36 Фото: novayagazeta.ru
31 октября 2014 г. 10:00
версия для печати версия для печати

Жил-был музей

В Перми не утихают страсти вокруг единственного в стране музея истории политических репрессий Пермь-36. На митингах, организованных местной ячейкой компартии, звучат требования закрыть музей, поскольку там якобы, идет фальсификация истории и реабилитация нацистов и бандеровцев. Это вполне органично в рамках свертывания федеральной программы об увековечивании памяти жертв политических репрессий. Чем же помешал музей ГУЛАГА строительству «светлого будущего» и те, кто сумел по крупицам собрать и сохранить его для истории?

История вопроса

В начале 90-хх годов минувшего века группа энтузиастов во главе с историком Виктором Шмыровым решила создать на месте бывшего исправительно-трудового лагеря ИТК-6 в деревне Кучино Чусовского района Пермского края музей гулаговского террора. К этому моменту предприимчивые жители окрестностей уже растащили на хозяйственные нужды все, что можно было унести из закрытой колонии особого режима. Кроме формирования музейного фонда нужно было восстановить и быстро разрушающиеся здания: барак, построенных в 1946 г., штрафной изолятор, медсанчасть и др. 
«Особенность этого места, расположенного в 100 км. от Перми, в том, что здесь сохранился лагерь с типовыми для ГУЛАГА зданиями и инфраструктурой, который возник на пике сталинских репрессий 1943-53 годов, - говорит исполнительный директор АНО «Пермь-36» Татьяна Курсина. – Других таких нет, ведь строились же они не на века». ИТК -36 повезло больше других тем, что история колонии состоит из трех этапов и продолжалась до 1988 года.

 Энтузиастам по-началу приходилось рассчитывать только на себя: сами вставляли в зданиях окна и двери, сами стелили полы. Молодежные волонтерские смены по восстановлению лагеря длились по 3 месяца. Кроме того, будущие историки из пермских классического и педагогического университетов под руководством преподавателей исследовали археологическую территорию Пермского края, север которой был покрыт сеткой лагерей, в поисках типологического материала. Его хватило на первую выставку, открытую в 1995 году. Узнав о выставке, краевая власть поддержала энтузиастов, дав материальные средства на развитие музея, а затем к этому постепенно прибавились пожертвования и гранты, в том числе и президентские. С этого момента музей стал примером сотрудничества между государством (которому принадлежали земля и все строение на ней) и гражданским обществом в лице автономной некоммерческой организации АНО «Пермь-36». 

И в этом, по мнению Татьяны Курсиной, уникальность музея: «Мы трудились 20 лет рука об руку, хоть и не в едином порыве, но находя компромисс, объясняя друг другу в процессе дискуссий актуальность и значимость новых идей, смысл которых - восстановление исторической действительности». Удалось не только спасти лагерный комплекс, но и начать серьезную научно- исследовательскую работу, результаты которой отражались в статьях, курсовых и дипломах, в кандидатских и докторских диссертациях. 

Было организовано несколько экспедиций по местам с наиболее известными лагерями, в том числе и на Колыму. «Мы привезли оттуда целый контейнер материалов,- с улыбкой вспоминает Татьяна Курсина. – В наших экспедициях мы проводили выставки для местных жителей, читали лекции. И хотя страх в людях жив до сих пор, те, кто помнил сталинское время, у кого были репрессированы родственники или знакомые, приносили очень интересные архивные документы, делились своими историями. Мы записывали все это на аудио- и видео. Один стенд нашей выставки всегда оставался пустым и заполнялся историческим материалом, собранным в месте новой экспедиции». По результатам научно- исследовательской работы было подготовлено 20 просветительских проектов, организована школа музеологии, школа преподавателей, международная творческая лаборатория. В день сотрудниками музея «Пермь-36» проводилось несколько экскурсий.Визитными карточками Пермского края стали проводимые музеем в рамках культурной программы Астафьевские чтения и рок-фестиваль «Пилорама». Подробней с этой работой можно ознакомиться на сайте АНО «Пермь-36». И наконец, музей Пермь-36 органично вошел в, ныне свернутую Минкультуры РФ, федеральную программу «Об увековечивании жертв политических репрессий», которая принесла бы региону в 2014- 2018 годы 400 млн. рублей.

Казалось в партнерстве государства и музея ничего не предвещало грозы, пока к управлению краем не пришел новый губернатор Виктор Басаргин. За спиной у АНО «Пермь-36» было создано госучреждение культуры края ГАУК «Мемориальный комплекс политических репрессий». Хозяйственные вопросы должны были перейти в госучреждение, а в ведение АНО отводились научные и просветительские проектами. Планировалось подписание соглашения об их взаимодействии в развитии музея. Однако противостояние между краевым минкультом и создателями музея вошло в острую стадию. С января 2014 г. музей «Пермь-36» перестал получать финансирование из краевого бюджета и выплачивать зарплаты сотрудникам. Власти приостановили оплату коммунальных счетов. В марте т.г. госучреждение возглавила Татьяна Курсина, но в мае, по инициативе Минкульта ей пришлось оставить эту должность. В июле АНО свернула все просветительские проекты. 
Новым директором музея ГАУК «Пермь-36» стала бывший зам. министра культуры края Наталья Семакова.

Новая метла по новому метет

Наталья Семакова начала с уборки территории, которая подразумевала собой в частности, распил старых железных ворот и сдачу их в металлолом, что по мнению Татьяны Курсиной образец непрофессионализма, т.к. эти ворота тоже часть исторического наследия. «Нам говорят, когда мы спрашиваем: какой будет новая концепция музея, что он станет музеем истории репрессий начиная с Ивана Грозного или Бориса Годунова, - продолжает Татьяна Курсина, - Но это же другая история и какое отношение эти люди имеют к истории ГУЛАГА, к ИТК-36? Зачем все превращать в винегрет? Как историк по образованию я не вижу в этом смысла». 

Новым директором музея, по словам Татьяны Курсиной были также уволены или ушли сами практически все научные сотрудники. А на наш вопрос Наталье Семаковой, чем она планирует заниматься, она ответила, что делает сейчас запросы в архивы для сбора исторической информации. По ее словам, собранные в музее ее предшественниками экспонаты не являются подлинными, что это муляжи. Татьяна Курсина обвиняет коллегу в том, что из-за бюрократических проволочек свернуты все просветительские программы. Например, летом так и не удалось провести традиционный волонтерский лагерь. «Но музей работает, экскурсии проводятся», - добавила Наталья Семакова.

А 7 июня на территории музея появилась съемочная группа «НТВ» и сняла для рубрики «Профессия репортер» ударный телесюжет о том, как в музее «Пермь-36»
окопалась «пятая колонна». Сюжет был посвящен не всему музею, а третьей части его истории, когда 60% осужденных составляли узники совести, политзаключенные или антисоветчики. В ней сообщалось, что экскурсоводы и одна из экспозиций музея пропагандируют молодому поколению образ украинских боевиков ОУН и УПА, как достойнейших людей своего времени. Эта экспозиция содержала портреты бывших заключенных, среди которых действительно были украинские и литовские националисты. В частности Левко Лукьяненко и Балис Гаяускас. У каждого своя оценка истории, но эти люди наряду с другими действительно сидели в ИТК-6 за желание вывести Западную Украину и Литву из состава СССР, но мирным путем. Однако в кадре вдруг оказался и портрет Бандеры. Тут следует прерваться. «Портрета Бандеры в экспозиции осужденных у нас никогда не было», - говорит Татьяна Курсина. К слову, это подтвердил и идеологический противник Курсиной, активист из «Сути времени» Павел Гурьянов. Но при этом он все равно убежден, что в музее ведется пропаганда фашизма. «Персонажи экспозиции подаются как герои, на которых нужно равняться, а у них руки по локоть в крови. 80% сидевших – это изменники Родины, полицаи и каратели, которые уничтожали деревни и расстреливали мирное население», - убежден Павел. Курсина с ним не согласна: «Мы несколько раз предлагали молодым людям из «Сути времени» с конкретными историческими документами в руках разобраться кто прав, кто виноват. И что какие-то оценки можно делать только на основе архивных данных. Но они не хотят нас слушать. Для них существует великая Родина, руководители которой никогда не совершали трагических ошибок и преступлений. Я считаю, что это фанатизм».

Авторы телесюжета утверждали, что подрывная идеологическая работа ведется на гранты западных фондов и врагов России, оправдываются украинские и литовские националисты, а также последователи германского фашизма. К вопросу об объективности репортажа. Из отведенных Татьяне Курсиной 40-ка минут интервью, где та ответила на все вопросы журналистов, в эфир попало всего несколько секунд. Глядя на эти кадры, перед вами предстает не вполне адекватная женщина, собирающую в коробки какие-то документы и просящая журналистов покинуть ее кабинет (Курсину уволили в конце мая и она собирала архивы). Побывавшие в этот день в музее двое бывших работников лагеря, заменившие собой экскурсоводов, убежденно рассказывали тележурналистам, что в ИТК-6 никогда не было нар, а стояли обычные кровати.

«Но с этим никто и не спорит, - говорит Татьяна Курсина. – В то время, когда они служили (с 1972 по 1988 гг.), осужденные спали на кроватях. Но, с одной стороны в истории ИТК-6 было три периода, и эти сотрудники застали самый последний. А с другой, мы делали музей не только ИТК-6, но всей системы ГУЛАГА». Она и не отрицает, что музей получал средства от западных партнеров, а на что иначе организовать месячную экспедицию на Колыму в составе 20 человек?

Между тем, по результатам телесюжета НТВ и заявлению неизвестного гражданина Центр по противодействию экстремизму ГУ МВД по Пермскому краю провел проверку деятельности музея «Пермь-36» на его причастность к реабилитации нацистских преступников. За отсутствием состава преступления в возбуждении уголовного дела было отказано.

Есть ли у музея перспективы? Надо отдать должное АНО «Пермь-36» и ее сторонникам, которые продолжают борьбу за возвращение к руководству музеем, несмотря на регулярные митинги местной ячейки КПРФ, и развернутую против них информационную войну, в частности на сайте пермской «Сути времени». У Татьяны Курсиной и Виктора Шмырова есть свои предложения, которые по их мнению могут вернуть музей к прежней активной жизни. В частности, это смена нынешнего руководства госучреждения, создание согласительного органа для согласования всех стратегических вопросов, в который в равных пропорциях должны войти представители администрации края и АНО «Пермь-36», четкое разделение сфер деятельности между АНО «Пермь-36» и госучреждением (АНО занимается культурно-историческо-просветительскими проектами, а госучреждение – следит за сохранностью инфраструктуры).

Перспективы появились, когда 2 октября т.г. первый замглавы администрации Президента России Вячеслав Володин провел совещание о разрешении ситуации вокруг музея. Было решено создать Общественный совет под руководством бывшего уполномоченного по правам человека в России Владимира Лукина, который станет координировать всю работу. В Общественный совет, в качестве заместителей председателя, должны войти краевой омбудсмен Татьяна Марголина и глава администрации губернатора Алексей Фролов, а также еще по три человека со стороны общественности и власти.
Сегодня, 31 октября, должно состояться учредительное заседание Общественного совета при музее «Пермь-36». Предполагается заключение соглашения между правительством Пермского края и АНО «Пермь-36». В совещании примут участие Владимир Лукин и глава совета при президенте РФ по правам человека и развития гражданского общества Михаил Федотов. В эфире краевой радиостанции Владимир Лукин заявил, что главное пожелание Президента Владимира Путина в том, что всю содержательную работу музея должна определять АНО. И для этого необходимо заключить соглашение с властью, которая должна поддерживать АНО "Пермь-36" материально и организационно.

Справка
Лагерь «Пермь 36» ИТК-6 (исправительно-трудовая колония № 6) Молотовского УИТЛК (Управления исправительно-трудовых лагерей и колоний) был построен в 1946 году рядом с деревней Кучино Чусовского района и был типичной для своего времени лесозаготовительной колонией. Основную массу составляли уголовники, далее по количественному составу шли «указники» (лица, осужденные по Указам Президиума Верховного Совета СССР за прогулы, самовольный уход с предприятия и др.), репатрианты. Небольшую часть составляли осужденные по политическим мотивам. Второй период ИТК-6 приходится на 1953 -1972 годы. В это время он стал лагерем специального назначения, где отбывали сроки осужденные работники правоохранительных органов: милиции, суда, прокуратуры, КГБ, администрации лагерей, — в первую очередь, из числа тех немногих, которые были преданы суду, в том числе, обвиненных в проведении необоснованных репрессий. Третий период это - 1972-1987 годы. В это время основным контингентом зоны становятся узники совести, осужденные по политическим статьям. С 13 июля 1972 г., когда из мордовских лагерей сюда прибыл первый этап политзаключенных, и по 29 декабря 1987 г., когда было помиловано большинство политзаключенных (тех из них, кто под помилование не попал, перевели в лагерь «Пермь-35»), через лагерь «Пермь-36» прошли сотни и сотни «особо опасных государственных преступников».
Среди заключенных колонии были и те, кто некогда получил большие сроки по обвинению в сотрудничестве с немецкими оккупационными властями в годы Великой Отечественной войны (и теперь эти сроки досиживали) и так называемые «националисты», т.е. те, кто боролся за национальное освобождение своих республик от советского режима. Были и некоторые другие «изменники Родины», прежде всего, — обвиненные в шпионаже и в попытке бегства за границу. Первоначально лица, сидевшие «за войну», составляли чуть больше половины, но постепенно большинство в процентном отношении стали составлять политические заключенные — осужденные за «антисоветскую агитацию и пропаганду», среди которых было немало известных всему миру диссидентов. Многие из них были приговорены к максимальному сроку — семи годам заключения на участке строгого режима. А «рецидивисты», отбывавшие наказание на участке особого режима, — к десяти годам.
В мае 1988 года началось увольнение сотрудников лагеря ВС-389/36, в июне — издан последний приказ в связи с ликвидацией учреждения. В этом же году большая часть его зданий и сооружений была передана областному отделу социального обеспечения для размещения психоневрологического интерната. Впоследствии интернат поэтапно освободил здания и сооружения для Музея истории политических репрессий «Пермь-36».

31 октября 2014 г. 10:00
Ключевые слова: история
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Нота как мишень
Для немногочисленных посвященных музыкантов узкий длинный зал в первом ярусе лаврской колокольни в Сергиевом Посаде — место поистине легендарное. Это постоянная репетиционная база основанного архимандритом Матфеем (Мормылем) братского хора Троице-Сергиевой лавры. Дождливым осенним вечером в гости к хористам впервые приехал регент Московского подворья — старший преподаватель Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского Владимир Горбик. Не один — с десятком певчих своего клиросного хора. И не просто так, а для пользы дела — провести мастер-класс со студентами Московской духовной академии. Яркая, наполненная экспрессивными образами преподавательская манера Владимира Александровича помогла молодым людям за одну репетицию понять, при помощи какого приема клирошане создают атмосферу вечности, почему им категорически не рекомендуется петь «консерваторским» звуком и какую фразу знаменитого Шаляпина следует помнить в любое время дня и ночи.
9 октября 2019 г. 14:59