iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Интервью
Фото Владимира Ходакова
ЖМП № 5 май 2017 /  26 мая 2017 г. 21:45
версия для печати версия для печати

Памятник за веру Христову пострадавшим

Двадцать пятого мая в Сретенском монастыре Святейший Патриарх Кирилл освятил храм Воскресения Христова и Новомучеников и Исповедников Церкви Русской. Перед его главным архитектором и дизайнером Дмитрием Смирновым стояла непростая задача: 
при небольшой площади застройки сделать так, чтобы в храме хватило места двум тысячам
молящихся. Кроме этого архитектор решил максимально использовать современные технологии, 
когда, например, фасад и интерьер сначала строились в 3Dмоделях. Дизайнеры, художники 
и проектировщики каждый раз уходили от шаблонных, готовых решений, предлагая несколько
вариантов одной и той же детали, пока ее окончательно не запускали в производство. 
Об уникальности архитектурных решений храма Новомучеников, 
о преемственности стилей в современном российском зодчестве, о трудностях, 
с которыми столкнулись архитекторы, какое ноу-хау применили и почему отказались от колокольни Дмитрий Смирнов рассказал корреспонденту «Журнала Московской Патриархии». ПДФ версия

В едином стиле

― Дмитрий Михайлович, это ваш первый храм?

― Да. До сих пор я проектировал только современные частные дома и общественные здания. Поэтому мне было очень интересно поучаствовать в конкурсе (первую концепцию проекта мы делали совместно с художником Юрием Купером). Работа оказалась одновременно и сложной, и увлекательной, став для меня, по сути, новым направлением в творчестве. Но то, что мы займем первое место, было полной неожиданностью. А второй неожиданностью стала дата основания Сретенского монастыря, которая совпадает с моим днем рождения, ― 8 сентября. Этот факт я расценил как некий знак, указывающий на то, что воплощение проекта в жизнь потребует особенных творческих усилий и самоотдачи. И вся наша команда, а это 30 человек (архитекторы, дизайнеры, 3D-модельеры, художники и проектировщики) старались сделать всё в едином стиле ― от каменной резьбы до дверной ручки или лампадки. Всё это ―авторская работа, которая никогда и нигде еще не повторялась.

― Какие современные технологии вы применяли в своей работе?

― С самого начала я поставил перед собой задачу максимально использовать современные технологии. Было интересно проследить, как созданный в 3D проект храма обретае тосязаемые формы и черты, превращаясь в реальность. Ведь каждая его деталь была сначала смоделирована на компьютере. У нас была возможность увидеть ее с любого ракурса и рассчитать все размеры. Специалистам по каменной резьбе оставалось лишь внести необходимые параметры в программу станка, и он сам всё вырезал. Другое дело, что пока еще не создан идеальный станок для резьбы. Поэтому, чтобы сделать нужную глубину, в некоторых случаях детали приходилось дорезать вручную и шлифовать. Но замечательно то, что компьютер берет на себя значительную часть технической работы (например, расчеты), которую прежде приходилось делать проектировщику, оставляя тем самым больше времени для творчества. У меня даже есть идея после окончания всех работ разместить этот проект в Интернете и показать, как он выглядел в 3D и что получилось в реальности.

Еще одно новшество, которое мы применили, ― это 3D-видеомэпинг (видеопроекция) внутренней роспи­си. Нечто подобное обычно используют организаторы фестивалей света. Разработали специальную программу, расставили по периметру храма проекторы и спроецировали на пустые стены эскизы наших фресок один к одному. Их можно было перемещать по стенам, увеличивать или уменьшать. Возникала полная иллюзия росписи, какой она будет в действительности. Это было ноу-хау в нашей общей работе.

― Работая над проектом, задумывались ли вы над тем, какой будет акустика в храме?

― Нет, специально над этим не задумывались, но вопрос решился сам собой. Хоры (верхняя открытая галерея, находящаяся на уровне второго этажа. ― Прим. ред.) создают у нас естественные звуковые ниши. Когда храм в бетоне был готов, мы пригласили профессионального инженера по звуку. И выяснилось, что благодаря нишам в галереях и алтарной апсиде получилась почти идеальная акустика. Внутри храм по своей форме напоминает Святую Софию в Константинополе ― там такие же пропорции хоров и большая алтарная апсида.

Недостающий ар-деко

― То есть вы совместили храм ХХI века с Константинопольской Софией?

― Это получилось в процессе работы. Идея его внешнего облика уходит корнями в древнерусскую архитектуру XI–XII веков. Нас вдохновили такие шедевры, как храм Покрова на Нерли и Дмитровский собор во Владимире. Как и там, здесь в основу положен закомарный (закомара ― полукруглое или килевидное завершение наружного участка стены. ― Прим. ред.) принцип. Так получилось, что храмостроительство в России в начале XX века остановилось на модерне, а во всем остальном мире ― и в Америке, и в Европе, в том числе в храмовой архитектуре, ― модерн сменился ар-деко. Как раз в ар-деко и построен наш храм. Если бы не революция, то мы бы имели сейчас образцы этого стиля во всех направлениях российскойархитектуры. Отличия этих двух стилей в том, что в модерне преобладают более плавные линии, а ар-деко ― более жесткие, очевидная симметрия и местные этнические орнаменты. И в некотором смысле наш храм ― это мостик, перекинутый из начала ХХ века в XXI.

Что касается внутреннего строения храма, то его «софийный» интерьер был выбран как  возможных вариантов. Работая над проектом, я сначала решил поставить внутри храма столпы, но они «съели» почти всё внутреннее пространство. Тогда, подбирая один вариант интерьера за другим (всё это делалось на компьютере), я остановился на пропорциях интерьера Святой Софии. И вдруг оказалось, что эта идея, эта эмоция высокого необъятного купола, огромного внутреннего пространства без всяких столпов, обрамленного лишь галереями по бокам, идеально подходит для нашего храма. Но, когда я начал трансформировать софийский интерьер в пропорции нашего храма, от интерьера самой Софии практически ничего не осталось, кроме самой эмоции, о которой я сказал. И в итоге получилось что-то свое, как мне кажется, уникальное решение храмового пространства.

― С какими сложностями вы столкнулись при воплощении проекта в жизнь?

― Например, выбор облицовочного камня. Первоначально планировалось использовать белый мрамор. Но в реальности выяснилось, что мрамор хорош для храма посреди площади, а в стенах монастыря эта облицовка будет выглядеть слишком «холодно». Тут больше подходит то, что визуально кажется «теплым». Мы полгода выбирали разные образцы камня, рассматривали даже иерусалимский известняк. Но в итоге остановились на владимирском известняке из Мелихо-Федоровского месторождения. Выбор определило то, что он был традиционным камнем в Древней Руси. А на цоколь пошел уральский мансуровский гранит.

Еще одна трудность была ― как сделать в галереях сводчатые потолки, используя металлокаркас с бетоном, чтобы они одновременно выглядели естественно и красиво, как традиционные кирпичные своды. А заодно скрывали все коммуникации. Но, слава Богу, с какой бы трудностью мы ни сталкивались, решали ее с радостью.

Или, например, документацию на многие детали мы передавали каменщикам буквально за день до того, как у них остановится станок из-за отсутствия работы. Потому что каждую деталь мы старались максимально улучшить и отдать на изготовление только тогда, когда пришло ее время. Этим мы «развязали» себе руки: можно было постоянно стремиться к совершенству. Например, приходишь на стройку, когда уже часть проекта реализована, и видишь ошибку: вот здесь прямо сейчас в облицовке нужно что-то поменять. И меняем, соответственно, доводим досовершенства. А если бы мы сразу отдали весь проект в производство, то никаких изменений уже невозможно было бы внести. Даже не представляю себе, что бы получилось.

В стремлении вверх

― Со стороны храм кажется легким, словно парит в воздухе. Как вам удалось добиться такого эффекта?

― С одной стороны, это постамент храма, его единственная горизонтальная часть, где находится патриаршее крыльцо. С другой ― все элементы, расположенные выше стилобата, переходят в вертикальную плоскость. Даже те, которые должны упираться в карниз, выходят в такие своеобразные струящиеся арки. Точно так же колонны, окна, купола ― взгляд как будто бы скользит по ним вверх. То же самое в интерьере: когда входишь в храм, хочется невольно поднять голову. Это происходит за счет множества вертикальных линий, устремленных к центральному куполу и образу Христа. Я думаю, нам удалось решить главную задачу, которую поставил перед нами владыка, ― символично показать торжество и радость победы Церкви Христовой над злом этого мира, победы жизни вечной над ­смертью.

― Почему вы решили отказаться от высокой колокольни? Не хватило места?

― Да, признаюсь, сначала мне хотелось сделать высокую колокольню. Но тогда бы она либо «съедала» пространство самого храма, либо оказалась бы над коммуникациями, которых там, под землей, очень много, и задевать их нельзя. Фундамент храма ютится на очень ограниченном пространстве. Посоветовались с владыкой, и он сказал: «Не надо колокольни, сделайте просто звонницу». Так и сделали. И мне кажется, получилось очень органично.

Справка

Высота храма вместе с крестами ― 61 м от уровня земли. Площадь верхнего храма вместе салтарем и балконами ― около 1000 м2. Храм рассчитан на 2000 молящихся. На конкурс былопредставлено 48 проектов.

Дмитрий Михайлович Смирнов родился в Москве в 1985 г. В дизайне и архитектуре работаетс 17 лет. Креативный директор проекта «Россия ― моя история». Проектирует частные дома, разрабатывает интерьеры крупных общественных зданий (Госдума РФ, Воронежский театр им. Кольцова), проектирует и создает мультимедийные технологии для музеев. Лауреат премии правительства России в области культуры за проект «Россия ― моя история», награжден медалью и грамотой российского парламента за мультимедийный проект «Рюриковичи».

26 мая 2017 г. 21:45
Ключевые слова: храмостроительство
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Иконы места
Исстари в память о совершенном паломничестве веру­ющие христиане старались увезти с собой местную святыню — икону, посвященную небесному покровителю монастыря или прославившему эту точку на карте событию. После отмены крепостного права, когда паломничество на Руси приобрело массовый характер, возникла целая индустрия сравнительно дешевых раздаточных образков. Но темой давнего собирательства московского художника Николая Паниткова стала не продукция поточного производства, а более древние святыни — паломнические реликвии, создававшиеся иконописцами по единичным заказам или крайне ограниченным тиражом. Семь десятков самых интересных и редких из них, датирующихся в основном XVIII столетием, представлены на персональной выставке коллекционера «Дорогами Святой Руси» в Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. Ни один из иконописных памятников не подписан автором, и все без исключения они впервые вводятся в научный оборот. PDF-версия
3 июля 2020 г. 11:00
Молись, но за победу немецкого воинства
Жизнь Церкви, положение верующих и служение законных иерархов на оккупированных нацистскими войсками территориях бывших союзных республик продолжают оставаться предметом научного интереса современных историков. В советскую эпоху серьезное изучение этих вопросов как светскими, так и церковными специалистами было невозможно, в новейшее же время основные усилия российских исследователей оказались сосредоточены на событиях, происходивших на территории РСФСР. Между тем и в Украинской ССР, на оккупированных гитлеровской Германией территориях, церковная жизнь 1941–1944 годов была полна драматических коллизий. О том, как в Херсонской области вынужденный коллаборационизм священники компенсировали спасением евреев и красноармейцев, рассказывает клирик Новокаховской епархии Украинской Православной Церкви иеромонах Иустин (Юревич).
22 июня 2020 г. 14:00