iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Соло на саксофоне для святой Вероники
«К Львовой-Беловой в гости? Это, наверное, дочка Алексея Александровича? Как же, как же, знаменитая в нашем городе фамилия!» — попутчики в купе фирменного поезда «Сура» не скрывают восхищения своим выдающимся земляком. Справедливости ради, дочь известного в Поволжье музыканта, ныне руководящего одним из краснодарских теат­ров, тоже успела заслужить право на признание не только на уровне Пензы, но и, пожалуй, всей страны. Многодетная мама Мария Львова-Белова, воспитывающая пятерых кровных и четверых приемных детей, придумала и реализует беспрецедентный для России проект государственно-церковно-общественного партнерства, помогающий людям с тяжелыми формами инвалидности нормально жить и самостоятельно зарабатывать на хлеб. За один день в Пензе корреспондент «Журнала Московской Патриархии» выяснил, откуда у Марии Алексеевны деньги на социальную адаптацию двух десятков инвалидов, почему ей помогают второе и четвертое лица государства, как происходит катехизация обитателей дома-коммуны и при чем тут великий джазмен Луи Армстронг. PDF-версия.  
19 марта 2019 г. 13:26
Интервью
Групповое занятие в одном из православных реабилитационных центров

Епископ Каменский и Камышловский МЕФОДИЙ: «Православной вероучительной традиции вполне достаточно для обуздания греховной зависимости»

РУКОВОДИТЕЛЬ КООРДИНАЦИОННОГО ЦЕНТРА ПО БОРЬБЕ С НАРКОМАНИЕЙ ОТВЕЧАЕТ НА ВОПРОСЫ "ЖУРНАЛА МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ"

Как ранее рассказал "Церковный Вестник", первые выпускники окончили программу амбулаторной реабилитации при московском храме Троицы в Кожевниках. Преосвященный Мефодий рассуждает о важности этого звена в общецерковной системе помощи наркозависимым и обрисовывает планы по ее дальнейшему развитию и совершенствованию.

Реабилитация на языке Православия

- Ваше Преосвященство, каковы дальнейшие шаги на пути полной реабилитации выпускников амбулаторной программы? Что им можно посоветовать в ближайшем будущем, от чего предостеречь?

- Есть две основные возможности. Первая – дальнейшая всесторонняя поддержка выпускника, постепенно возвращающегося к нормальной полноценной жизни, минуя все остальные реабилитационные этапы. Вторая – поочередное прохождение всех этапов реабилитации. В этом случае наш амбулаторный курс можно рассматривать как мотивационный и подготовительный. Ну и третий сценарий, негативный – со срывом и возможным (но не обязательным) возвращением беглеца к нам. Надо отметить: те, кто приходит на амбулаторные программы – далеко не самые проблемные пациенты. Они в состоянии себя контролировать, помнят, в какое время им нужно приходить к началу занятий. То есть это не тот растиражированный СМИ тип наркомана, вконец опустившегося и вызывающего лишь отвращение.

Как мы убеждаемся на практике, амбулаторная программа больше подходит для алко-, нежели для наркозависимых. Вообще алкоголику жить в каком-то смысле легче, чем наркоману – и порвать со своей пагубной зависимостью ему тоже проще. Алкоголик с юности в компании. Как он полагает, у него везде друзья, которые, как ему кажется, ни в беде, ни в радости не оставят. А такой настрой сам по себе немало значит и придает дополнительные силы для сохранения удовлетворительной социализации). Наркотики, в отличие от алкоголя, открыто не употребляют. Наркоман изначально таится. Он подобен подпольщику, заброшенному в глубокий тыл к «врагам», каковыми воспринимает всех окружающих, начиная с самых близких людей. Вынужденный в течение ряда лет находиться на «нелегальном положении», «шифроваться» в стремлении избежать «провала», он трагически деформирует свое мировосприятие. В течение трехмесячной амбулаторной программы поправить столь радикально измененную психику человека едва ли возможно.

- Документ «Об участии Русской Православной Церкви в реабилитации наркозависимых», принятый Священным Синодом 26 декабря 2012 года (см. журнал № 128), определяет наркоманию как хроническое, прогрессирующее, трудно поддающееся лечению заболевание. При этом документ констатирует, что употребление наркотика является грехом, направленным против собственной богозданной природы. Получается, греховная зависимость, выражающаяся в пристрастии к наркотикам, вызывает заболевание. В то же время работы некоторых современных отечественных психологов, восходящие к заложенным физиологом Иваном Павловым основам, оспариывают трактовку наркомании как заболевания, которое следует лечить медицинскими методами. По их мысли, речь следует вести о пагубном знании, которому человека злонамеренно научили. Но если чему-то плохому можно научить – значит, с тем же успехом его можно и отучить. На уровне понятийного аппарата это весьма близко к методикам, применяемым Церковью, вы не находите?

- Говоря чисто догматически, болен каждый из нас: никто стопроцентно здоровым не рождается! Все мы носим болезни и смерть в самих себе, абсолютно здорового человека на свете нет. Земная жизнь полна ограничений: отнюдь не все допустимо есть и пить, не все эксперименты можно ставить над собственным организмом. Да, употребляющий психоактивные вещества человек постепенно и необратимо ломает свой организм, становится инвалидом без возможности полного восстановления. В частности, он уже никогда не сможет контролировать свои злоупотребления. Поэтому по медицинской терминологии наркоманию можно считать неизлечимым заболеванием. С другой стороны, сумевший отказаться от употребления психоактивных веществ наркозависимый живет вполне полноценной жизнью и почти ничем не умален перед свободными от химической зависимости людьми. Единственное, он не может позволить себе табак, алкоголь и всякую «дурь». Согласитесь, невелика потеря! Можно без натяжек сказать, что он выздоровел, коль скоро находится в устойчивой ремиссии. И с наркоманами Церковь работает именно так, чтобы эта область их повреждения не стала вновь активной. Действительно, наркомана надо отучить от наркомании! Справедливость этого подхода все принимают. Вопрос – как именно отучать, какими методиками, и на чем эти методики базируются. И вот тут неплохо бы осознавать: психология (в отличие, скажем, от медицины) – не наука, а определенное понимание человека, его природы и высшей нервной деятельности, и некоторая базирующаяся на этом понимании практика решения проблем. Зачастую это понимание и эта практика (равно как и подходы к возникающим в жизни проблемам) серьезно расходятся с православной антропологией, основанной на божественном откровении. Собственно, и цели у религии и у большинства психологических школ разные. Лично мне такой синкретизм, когда под предлогом восполнения Православия его бездумно «обогащают» вырванными из области чуждого нам мировоззрения наработками, не импонирует. В том числе и потому, что мы, оказывая помощь зависимым, вполне убедились: Православия как мировоззрения и как практики вполне достаточно, чтобы побеждать наркоманию. Медицину же (которая, в отличие от психологии, как раз наука) оставим врачам, с которыми нам следует выстраивать системное взаимодействие ради всесторонней помощи зависимым.

- Вы часто говорите о так называемой внутрицерковной стигматизации работы с наркозависимыми. В чем она заключается? Каковы объективные препятствия для дальнейшего развития этой деятельности?

- Наркозависимые — люди отверженные. Служители Церкви в значительной мере разделяют это общественное настроение и насколько возможно уклоняются от работы с ними. Это и есть стигматизация. Массовая наркомания пришла в Россию как раз в то время, когда Церковь обрела свободу действовать за пределами собственной ограды. И выяснилось, что навыков эффективной работы с нецерковной молодежью у пастырей нет. Церковь открывала приходы и монастыри, восстанавливала храмы и совершала множество иных благословенных дел. Но от работы с наиболее проблемными жителями – наркоманами — пастыри устранялись. Отчасти — из чувства самосохранения, не желая дополнительных скорбей ни себе, ни приходу. По-человечески такое желание понятно – но не скажу, что простительно.

На зов наркозависимых о помощи отозвались некоторые немногочисленные церковные общины. С Божией помощью они выработали в рамках своей традиции методики успешной помощи зависимым. В совокупности эта деятельность, подобно светской работе с зависимыми, была названа ими социальной реабилитацией. В каком-то смысле они стремились таким образом стать своими среди чужих, но стали чужими среди своих. Ведь термин «реабилитация» в лоне православной традиции клирикам и пастве не вполне ясен. Они не понимают, о чем идет речь! Если сказать, что мы зависимых перевоспитываем, возникает ассоциация со светской школой, с педагогикой и дидактикой. Если говорим о покаянии, то люди (и не только внешние по отношению к Церкви) будут думать, что мы ставим наркоманов на колени и заставляем их плакать о грехах. На самом же деле, говоря о реабилитации как о перевоспитании, мы ни в коем случае не имеем в виду просвещение и вообще педагогику – но перевоспитание в апостольском смысле, в восприятии нового образа жизни, подобно как ученики Господа в совместной с Ним жизни переосмысляли и перестраивали свое бытие. Говоря о реабилитации в значении «покаяния» – рассуждаем о различных аскетических деланиях, позволяющих достичь «перемены ума», поменять ценности и ориентиры в жизни, уклониться от зла и начать творить благо. А слово «аскетика» несколько пугает даже церковную паству: аскетика ныне не в моде! Но чтобы преодолеть зависимость, надо серьезно поработать над собой. И да, в какой-то начальной мере стать аскетом. Таким образом, реабилитация для нас — аскетическое перевоспитание, главным двигателем которого выступает благодать Божия и которое реализуется в церковной общине (на приходе или в монастыре). Это и есть наша приоритетная методика, от начала и до конца всецело верная православной традиции. Многие приходы могли бы успешно заниматься этой деятельностью, и слово «реабилитация» не должно вводить их в заблуждение. Кто сможет? Тот, кто захочет.

Зачем монастырям консультационные пункты

- Каким из приходских организаций вы рекомендовали бы сегодня подключиться к реабилитационной деятельности?

- Думаю, назначать «сверху» священника на такое послушание не следует. Слишком высок риск взаимного разочарования, отторжения и, как следствие, повышается вероятность чрезвычайных, болезненных для прихода ситуаций. Важно наличие внутреннего согласия у пастыря. Едва ли эта деятельность будет востребована и приживется на «благополучных» приходах с многочисленной паствой и с широким спектром деятельности. Во-первых, приходу это незачем, во-вторых – сами наркозависимые со своей приобретенной ущербностью могут почувствовать себя лишними на этом празднике духовной жизни.

Если же паства немногочисленная (не по вине настоятеля — например, храм стоит в небольшом селе, в удаленном от цивилизации месте), есть смысл подумать о работе с зависимыми. Конечно, сам священник при этом должен обладать потенциалом духовника и временем для работы с попавшими в беду людьми. Работа с зависимыми, что немаловажно, выступает прекрасной школой духовничества. И тому есть замечательные примеры. Протоиерею Сергию Белькову, ныне заведующему отделом по противодействию наркомании и алкоголизму Выборгской епархии, чей храм стоит на трассе от Санкт-Петербурга по пути на Ладогу, в работе с наркозависимыми удалось обустроить сначала один приход, а потом еще два, на каждом из которых ныне идет реабилитация. Благодаря работе с зависимыми игумену Серафиму (Копнину), настоятелю Троицкого храма Иваново-Вознесенской епархии, расположенного в давно обезлюдевшем селе Петровское, удается поддерживать жизнь на труднодоступном приходе. Упомяну и об одном из лучших центров помощи наркозависимым при селе Сологубовка (Тихвинская епархия). Благодаря помощи меценатов практически у болота поставили большой деревянный храм, а рядом параллельно возводили жилой корпус. Началась системная работа со страждущими, заработал учебно-методический центр. Приход благоденствует! То есть при правильной постановке работы с зависимыми они из доставляющего скорби «балласта» становятся на приходе соработниками.

- Не назрело ли, на ваш взгляд, преобразование вашего координационного центра в полноценное синодальное учреждение – допустим, в ранге комитета, помогающего алко- и наркозависимым?

- Не мне решать этот вопрос, но, по-моему, на синодальном уровне в этом необходимости нет. В структуре Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению направления по противодействию наркомании и алкоголизму вполне успешно решают поставленные перед ними задачи. Объединение их в одном комитете едва ли целесообразно. Как я уже говорил, у наркоманов и алкоголиков различные «кодексы чести»! Это понимают не только профессионалы, но и сами зависимые: они четко разделили свои группы самопомощи на Анонимных алкоголиков и Анонимных наркоманов. Есть также определенная разница в профилактике и в социальной реабилитации алко- и наркозависимых. Так что дело отнюдь не только в вопросе дополнительного финансирования, которое потребуется и которое также нельзя не учитывать: в настоящее время направление противодействия наркомании пользуется информационными, юридическими, хозяйственными и другими службами Синодального отдела по благотворительности.

Но в епархиях представляется целесообразным выделение направлений по противодействию наркомании и алкоголизму на самостоятельный уровень с выведением их из структуры отделов по благотворительности. Сейчас структура епархиальных отделов за редкими исключениями копирует общецерковную: в стандартном социальном отделе работает специалист по наркозависимости (причем, как правило, это далеко не единственное его послушание). При таком подходе это звено действует неудовлетворительно. Ведь основная помощь наркозависимым заключается в их перевоспитании – в отличие от других категорий ищущих церковной поддержки граждан (престарелых, инвалидов, малоимущих и попавших в трудную жизненную ситуацию людей), которые ищут прежде всего материального и морального содействия. Поэтому создание епархиальных отделов по борьбе с наркоманией и алкоголизмом принесло бы ощутимую пользу. Такие отделы не будут прозябать без работы: ни в России, ни в сопредельных государствах нет ни одного региона, где бы не была актуальна проблема химических зависимостей! Отделу по работе с зависимыми при этом важно тесно взаимодействовать с молодёжным и миссионерским епархиальными отделами. В антинаркотической деятельности неотъемлемо присутствует миссионерский компонент: и зависимый, и множество близких ему людей не забудут дорогу в Церковь, если та окажет всем им реальную, действенную помощь в решении проблемы.

- Документ, о котором мы сегодня уже вспоминали, предусматривает шесть главных периодов церковной реабилитации: первичный контакт, мотивационный период, основной период, ресоциализацию, поддержку (сопровождение) и работу с родственниками. На каждом из них в той или иной форме задействованы церковные учреждения, работающие с зависимыми или с созависимыми «на земле». В одинаковой ли степени в настоящий момент развиты эти инструменты помощи в российских регионах?

- Вспомним, как заполнялась периодическая система химических элементов. Дмитрий Менделеев понял принцип ее построения, но поначалу в ней существовали пустые клетки, а потом постепенно они заполнялись. Так и в церковной системе помощи наркозависимым, когда стало понятным, какой она должна быть, существовали «пустые клетки». Наиболее представленным, «заполненным», оказался основной период реабилитации, то есть принятие зависимых и тщательная работа с ними на приходе или в монастыре. Так, к примеру, начиналась работа с зависимыми на удаленном от цивилизации Георгиевском приходе, который я в свое время возглавлял. Еще несколько приходов тогда занимались аналогичной работой. Постепенно мы пришли к пониманию, какие периоды должны предварять основной, а какие следовать за ним. Зависимых ведь еще надо как-то пригласить, установив с ними рабочий контакт, мотивировать их на дальнейшие труды, оказать содействие в прохождении «детокса». А после реабилитации — помочь вернуться в социум и устоять в трезвости, поскольку возвращающемуся в город выпускнику центра надо снять жилье, найти работу, обрести новых друзей и духовного наставника, восстановить отношения с родителями. И все это, заметим, сразу! Так что необходимо было создавать центры ресоциализации, «дома на полпути». Наконец, когда все устроится, потребуется участливое сопровождение по жизни. Церковь в широком смысле и является выстроенной системой сопровождения людей по жизни вплоть до Царствия Небесного. Не следует также выпускать из внимания работу с близкими людьми, поскольку наркомания практически всегда – недуг семейный. Так мы и продвигаемся от основного этапа к «краям», постепенно прорабатывая все остальные периоды.

- Они развиты в более-менее равной степени или каким-то из них вам в первую очередь хотелось бы придать дополнительный импульс?

- Нетрудно понять: самое простое – открыть консультационный кабинет. И это первоочередная задача. С этим согласен и Святейший Патриарх Кирилл, который указал архипастырям на необходимость организовывать в епархиях консультационные пункты для зависимых (кабинеты первичного приема). Согласно его рекомендации, кабинеты должны открыться во всех областных и краевых центрах и крупных городах.

— Это удалось сделать?

- Пока еще не вполне. В погоне за количеством нельзя упускать заботу о качестве. Практический опыт выявил, что заметная часть открываемых консультационных кабинетов оказалась либо не вполне православной, либо их сотрудники – недостаточно компетентными. Сейчас планируем перевести эту работу на другие рельсы. Оказалось, что в первую очередь необходимо открыть консультационные пункты в крупных и известных монастырях. Как правило, ищущие церковной помощи наркозависимые, как и их родители, первым делом отправляются в монастырь, ищут помощи у монахов. Понятно, что в обители наркозависимые – не самые желанные гости, но сразу указывать им на дверь неправильно. Надо провести консультацию и направить их в один из церковных центров помощи. Подготовку консультантов в обителях из числа насельников мы готовы взять на себя. Открыть консультационный пункт, повторюсь, легко – гораздо важнее сделать его действенным звеном общецерковной системы помощи.

Как распознать лже-православные центры

- Мониторинг общецерковной системы наркозависимым в соответствии с упомянутым синодальным документом – одна из функций вашего координационного центра. Какова картина сейчас, что называется, «в разрезе»? Что вызывает наибольшее беспокойство?

- На начало 2020 года в реестре Координационного центра числится 60 консультационных пунктов, 5 подготовительно-мотивационных центров, 10 амбулаторных программ, 64 центра помощи основного периода реабилитации, 17 центров ресоциализации, 67 групп поддержки зависимых и созависимых. Хотел бы обратить внимание на важную терминологическую перемену. Мы не сможем целиком отказаться от термина «реабилитация», под которой понимаем в рамках нашей методики, как я уже говорил, преимущественно аскетическое перевоспитание. Но мы ушли от термина «реабилитационный центр», поскольку нет такого юридического понятия. Юридически наши центры оформляются как благотворительные фонды или НКО. У нас по большей части это работающие с наркозависимыми приходы и монастыри. Так что мы говорим о церковных центрах помощи, проводящих основной этап «реабилитации». Это поможет нам сохранить свою самобытность и верность традиции, если Церкви начнут навязывать чуждые ее миссии методики и цели работы с зависимыми. Ведь конечная цель Церкви — приготовление людей к вечной жизни, что в равной степени справедливо и для попавшего в наркотический плен человека. Для него преодоление зависимости — необходимый первый шаг на пути спасения.

- Ваш центр планирует проводит на территории России собственную внутрицерковную сертификацию центров помощи. Она, видимо, существенным образом обновит данные по православному статусу организаций?

- Первоначально в список реабилитационных центров Церкви вошли все, считавшиеся таковыми в различных епархиях — как собственно церковные организации (приходы и монастыри), так и организованные православными мирянами независимые НКО. Особых требований к включению их в реестр до нынешнего момента не было. Сейчас мы подходим к этому с большим вниманием, не торопимся включать в реестр центры, вызывающие те или иные сомнения. Более того, по разным причинам (надеемся, только до времени), мы уже вывели из реестра не один десяток центров. Требования и к качеству, и к соответствию реабилитации православной традиции возросли. Кроме того, председатель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению утвердил критерии, которым должны соответствовать наши центры помощи. Уже в текущем году мы приступим к сертификации наших центров — первоначально на добровольной основе. Получить сертификацию выгодно самим центрам: это некоторый знак качества. Кроме того, региональные и муниципальные власти принимают во внимание мнение Церкви при выделении субсидий НКО, оказывающим социальные услуги. Со своей стороны, мы также будем рекомендовать проходить зависимым реабилитацию именно в этих дополнительно проверенных центрах.

- Но разве наличие либо отсутствие духовника – штатного священнослужителя Русской Православной Церкви, на Ваш взгляд, нельзя рассматривать как основной критерий православности антинаркотического центра?

- Это необходимое, но далеко не достаточное условие. Когда священник посещает центр с душеспасительными беседами, проводит катехизацию воспитанников, нельзя это не приветствовать (равно как и когда он посещает больницу, войсковую часть, тюрьму). Но по одному этому факту никто не называет больницу, войсковую часть или тюрьму православными, даже если там есть храм! У нас нет православных тюрем, но есть тюремные священники. Нет православных войсковых частей, но есть армейские капелланы. Нет православных больниц (за исключением Центральной клинической больницы свт. Алексия), но есть больничные священники и молельные комнаты во множестве клиник. При этом в России функционируют десятки православных центров помощи зависимым. Информация о тех из них, которые могут быть рекомендованы Синодальным отделом по благотворительности, опубликована на веб-сайте protivnarko.ru. Проводящие основной этап реабилитации православные центры помощи должны быть либо каноническими подразделениями Церкви (приходами, монастырями), либо учрежденными православными людьми НКО. При этом сам реабилитационный процесс в НКО находится под контролем Церкви, не противоречит церковному преданию. Есть у Церкви также требования и к качеству работы с воспитанниками. Так что наша ближайшая цель — не нарастить число центров, а повысить качество работы с зависимыми.

- Тогда каким образом, на ваш взгляд, оптимально размежеваться с центрами-самозванцами, которые называют себя православными, но на самом деле таковыми не являются? Насколько вообще актуальна опасность со стороны организаций, мимикрирующих под церковные реабилитационные центры?

- На наркозависимых можно наживаться дважды: в период наркотизации и во время реабилитации. Причем если первый «бизнес» под жестким уголовным запретом, то второй одобряется социумом и поддерживается государством. На желающих выкарабкаться из наркотического рабства зарабатывают не только многократно завышающие плату за свои услуги коммерческие центры, но также мошенники, секты, откровенный криминал. Как привлечь в сомнительный центр пациентов? Надо вызвать к нему доверие. Социологические исследования показывают высокий уровень доверия граждан к Православной Церкви. Этим пользуются недобросовестные центры. Туда приглашают священника. Он проводит цикл бесед (или всего одну беседу), с ним фотографируются, фото размещают на сайте, в соцсетях, на листовках и проспектах. На реальную деятельность центра и серьезное влияние на реабилитационный процесс этот спектакль не влияет!

Епархиям надо быть внимательнее и не позволять себя так грубо использовать. Православный центр — это организация, где реабилитационный процесс как минимум контролируется Церковью. Из Москвы, из Синодального отдела, нелегко понять, где взаимодействие искреннее, а где налицо попытка воспользоваться репутацией Церкви, прикрыть ею свои неблаговидные дела. Так что размежевание с сомнительными организациями в этой сфере в первую очередь — зона ответственности епархий, их социальных отделов. Если этого не делать, по недосмотру церковнослужителей мошенники будут обманывать и обирать людей, что в итоге нанесет удар по репутации Церкви.

- Не означает ли это, что Координационный центр по противодействию наркомании Синодального отдела по благотворительности устраняется от деятельности по размежеванию с сомнительными антинаркотическими организациями?

- Конечно, нет. Иногда мы напрямую предупреждаем епархии, что в отношении такой-то организации надо демонстрировать осмотрительность. Но при этом мы не навязываем свое мнение. Например, недавно мы сделали рассылку по «Центру здоровой молодежи» (ЦЗМ). Эта организация в свое время выросла из украинской секты «Царство Бога», но затем объявила о разрыве с последней. Позднее из ЦЗМ, в свою очередь, выделилось православное крыло — фонд «Во имя Архангела Гавриила». Когда у нас появилась информация, позволяющая предполагать, что не только внутреннее родство, но и прямые связи ЦЗМ с «Царством Бога» не разорваны, мы рекомендовали епархиям отказаться от взаимодействия с этим фондом, не благословлять духовенству посещать его центры. При этом, мы, конечно, не запрещаем проходящим там реабилитацию гражданам посещать православные приходы и монастыри на общих основаниях. Позднее мы отдельно сообщили правящим архиереям епархий, на территории которых расположены центры фонда «Во имя Архангела Гавриила», что им следует для себя решить, в какой степени с ними взаимодействовать. Мы с себя ответственности не снимаем, но на месте виднее, кто есть кто.

- Насколько широко православные центры пользуются пришедшими с Запада наработками для занятий в группах – к примеру, теми же «12 шагами»?

- Эта программа – достаточно успешная методика работы с зависимыми, в том числе с наркоманами. Она родилась в протестантской среде и несет на себе неустранимый отпечаток протестантской религиозности. Программа «12 шагов» наиболее распространена в Америке, где она и появилась на свет. В Европе ее засилья не наблюдается, здесь применяются иные, не менее эффективные методики. В настоящее время и в Православной Церкви имеются методические наработки, уже доказавшие свою эффективность и выросшие в полноте на почве православного Предания. Этим методикам и надлежит стать приоритетными в системе церковной помощи зависимым. Добиваться этого мы будем не запретами тех или иных методик, а на основе здоровой конкуренции с ними.

- Обычно всех волнует вопрос о показателях эффективности работы антинаркотических центров. Экспертная оценка этого параметра – одна из задач Синодального отдела, в структуре которого создан ваш центр...

- У НКО нет сколь-нибудь безупречной и вызывающей доверие системы контроля трезвости выпускников. Более того, нет ее и у государства, где возможны приписки в зависимости от конкретной заинтересованности контролирующего органа. Не прекращаются споры по поводу системы учета наркологических больных. В целом эпидемия наркомании — это айсберг, лишь малая доля которого видна и отчасти контролируется (как, в том числе, и трезвость прошедших реабилитацию лиц). В области социальной реабилитации нет стандартизации! Честно ли сравнивать результаты ремиссии выпускников низко- и высокопороговых центров? Организаций, проводящих двухгодичную реабилитацию и двухнедельную? Надо ли при этом (и каким образом) оценивать качество ремиссии выпускников?

По первому образованию я физик. Когда проводится эксперимент, в науке описывают экспериментальную установку, подробную методику измерений, полученный результат и погрешность. Центры же просто называют некоторую цифру выхода в ремиссию – хотите верьте, хотите нет. Если разбираться подробно, станет понятно, что по сути цифры взяты с потолка. Если же к получению результата отнеслись ответственно, то все равно это мало что меняет: сравнивать можно только цифры, полученные по единой методике. Что сегодня для нас звучить убедительно? Когда на встречу выпускников православного центра собираются десятки, а то и сотни выпускников, вернувшихся к полноценной жизни в обществе, имеющих работу и создавших семью. Это вдохновляет! У нас множество параметров, по которым можно оценивать деятельность центров. Но среди них нет цифры выхода в ремиссию выпускников — хотя по факту соответствующая доля уже превышает половину.

ВНИМАНИЕ! Телефон Координационного центра по противодействию наркомании при Синодальном отделе по церковной благотворительности и социальному служению: +7(499) 704-61-69. Эл. почта ccfoda@mail.ru. Телефон «горячей линии» помощи наркозависимым: +7(968) 712-30-30. Веб-сайт Благотворительного фонда св. прав. Иоанна Кронштадтского: ioannfond.ru

СПРАВКА ОБ АВТОРЕ. Епископ Каменский и Камышловский Мефодий (Михаил Александрович Кондратьев) родился в 1957 г. в Уфе. В 1975-1982 гг. обучался в Московском физико-техническом институте на факультете молекулярной и химической физики. Преподавал физику в Башкирском государственном медицинском институте. В 1984 г. пострижен в мантию, в 1985 г. рукоположен в сан иеродиакона и иеромонаха и назначен настоятелем Никольской церкви с. Григорьево Тейковского р-на (Ивановская обл.), затем настоятелем Георгиевского храма с. Георгиевское Кинешемского р-на (Ивановская обл.). В 1992 г. возведен в сан игумена. С 2010 г. — руководитель Координационного центра по противодействию наркомании. С 2011 г. — председатель правления Благотворительного фонда св. прав. Иоанна Кронштадтского, учрежденного Синодальным отделом по церковной благотворительности и социальному служению.

В 2013 г. избран епископом Каменским и Алапаевским. В 2014 г. возведен в сан архимандрита. В 2016 г. утвержден в должности священноархимандрита Преображенского мужского монастыря г. Каменска-Уральского Свердловской обл. В 2018 г. в связи с образованием Алапаевской епархии присвоен титул «Каменский и Камышловский».

HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Иконы места
Исстари в память о совершенном паломничестве веру­ющие христиане старались увезти с собой местную святыню — икону, посвященную небесному покровителю монастыря или прославившему эту точку на карте событию. После отмены крепостного права, когда паломничество на Руси приобрело массовый характер, возникла целая индустрия сравнительно дешевых раздаточных образков. Но темой давнего собирательства московского художника Николая Паниткова стала не продукция поточного производства, а более древние святыни — паломнические реликвии, создававшиеся иконописцами по единичным заказам или крайне ограниченным тиражом. Семь десятков самых интересных и редких из них, датирующихся в основном XVIII столетием, представлены на персональной выставке коллекционера «Дорогами Святой Руси» в Центральном музее древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. Ни один из иконописных памятников не подписан автором, и все без исключения они впервые вводятся в научный оборот. PDF-версия
3 июля 2020 г. 11:00
Молись, но за победу немецкого воинства
Жизнь Церкви, положение верующих и служение законных иерархов на оккупированных нацистскими войсками территориях бывших союзных республик продолжают оставаться предметом научного интереса современных историков. В советскую эпоху серьезное изучение этих вопросов как светскими, так и церковными специалистами было невозможно, в новейшее же время основные усилия российских исследователей оказались сосредоточены на событиях, происходивших на территории РСФСР. Между тем и в Украинской ССР, на оккупированных гитлеровской Германией территориях, церковная жизнь 1941–1944 годов была полна драматических коллизий. О том, как в Херсонской области вынужденный коллаборационизм священники компенсировали спасением евреев и красноармейцев, рассказывает клирик Новокаховской епархии Украинской Православной Церкви иеромонах Иустин (Юревич).
22 июня 2020 г. 14:00