iPad-версия Журнала Московской Патриархии выпуски Журнала Московской Патриархии в PDF RSS 2.0 feed Журнал Московской Патриархии в Facebook Журнал Московской Патриархии во ВКонтакте Журнал Московской Патриархии в Twitter Журнал Московской Патриархии в Живом Журнале Журнал Московской Патриархии в YouTube
Статьи на тему
Мы вериги несем на теле нерассказанных этих лет
В судьбе Сергея Иосифовича Фуделя нашла отражение эпоха гонений на Церковь. Одиннадцать лет он провел в ссылках, первый срок получил в 22 года за то, что в его квартире нашли 35 экземпляров послания митрополита Ярославского Агафангела (Преображенского) к архипастырям и всем чадам Русской Православной Церкви, призывавшего не подчиняться обновленцам. Во время Великой Отечественной войны был призван в армию и служил в железнодорожных войсках, а после войны опять был арестован. Первый дом, который он построил для своей семьи накануне войны, сгорел… Неустроенность, безденежье, переезды с женой и детьми, отсутствие постоянного места работы и источника дохода... И в то же время Сергей Иосифович не был сломлен. Он смог сохранить библиотеку с творениями святых отцов. Писал, понимая, что, возможно, его труд никогда не будет опубликован. Его мысли и суждения расходились в рукописном виде, распространялись среди верующих, переписывались, перепечатывались на машинке…Разговор о творческом наследии С. И. Фуделя с читателями «Журнала Московской Патриархии» ведет сегодня старший преподаватель МГУ, преподаватель Института дистанционного образования ПСТГУ, кандидат филологических наук, магистр теологии Даниил Дмитриевич Черепанов. PDF-версия.
16 января 2024 г. 14:30
Михаил Ефимович Губонин — верный свидетель церковной истории ХХ века
В 2025 году Русская Православная Церковь будет отмечать 100-летие блаженной кончины святителя Тихона, Патриарха Всероссийского. Его первосвятительское служение пришлось на самое начало кровавых гонений, воздвигнутых безбожной властью на Церковь. Враги Христовы всеми силами стремились засекретить или уничтожить документальные свидетельства как своих беззаконий, так и мужества защитников веры. Кому же было суждено противостоять этому? История знает самоотверженных тружеников, которые втайне, настойчиво и непреклонно совершали свой подвиг служения правде, не дожидаясь понуждения и не имея гарантий, что их усилия не пропадут. Таким был Михаил Ефимович Губонин, собравший огромный корпус документальных материалов, касающихся эпохи святителя Тихона. Его первый архив был изъят органами госбезопасности, но он не убоялся и смело продолжил работу, заложившую документальную основу для современных исследований по истории Русской Православной Церкви. О человеке, дело которого устояло (см. 1 Кор. 3, 14), рассказывает ректор Православного Свято-­Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Владимир Воробьев, имевший духовную радость общения с М. Е. Губониным. PDF-версия.
21 ноября 2023 г. 14:00
«Величавое сладкоголосие»
В 2023 году исполнилось 100 лет со дня кончины Константина Васильевича Розова — единственного священнослужителя в истории Русской Церкви, нареченного титулом «Великий архидиакон». Современники знали его как человека крепкой веры и необыкновенного таланта. По благословению Святейшего Патриарха Кирилла в Москве прошли праздничные мероприятия, завершившиеся концертом памяти отца Константина Розова в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя с участием ведущих диаконов Русской Православной Церкви. Художественный руководитель Московского Синодального хора заслуженный артист Российской Федерации Алексей Пузаков и композитор Антон Висков рассказывают читателям о Великом архидиаконе — усердном и ревностном служителе Церкви во время гонений ХХ века. PDF-версия.    
2 августа 2023 г. 16:00
Начало поражения обновленцев было положено в Москве
В 2022 году в связи со столетием начала кампании по изъятию церковных ценностей «Журнал Московской Патриархии» много писал о тех событиях. В 1922 году в разгар этой кампании возникло движение обновленцев, ставшее одновременно печальной и героической страницей в истории Русской Церкви. Сто лет назад, весной 1923 года, в Москве прошел раскольничий собор, на котором была сделана попытка отменить институт патриаршества и лишить Предстоятеля Русской Церкви патриаршего сана и монашеского достоинства. О причинах возникновения обновленцев, о том, как готовился этот «собор» и как он стал началом краха обновленческого движения, как Патриарх Тихон вместе со своей паствой сумел противостоять разрушительной силе раскола, рассказывает священник Сергий Иванов, кандидат богословия, научный сотрудник Отдела новейшей истории Русской Православной Церкви богословского факультета ПСТГУ. PDF-версия.
16 мая 2023 г. 10:30
Митрополит Гурий (Егоров) – защитник веры и исповедник xx века
В послереволюционные советские годы гонений на Церковь такие пастыри, как митрополит Гурий, спасали Русскую Православную Церковь от уничтожения, а ее паству от рассеяния. Иеромонах Гурий стоял у истоков создания Александро-Невского братства, прошел через тюремные застенки и ссылку, после освобождения из Беломорско-Балтийского лагеря уехал в Ташкент и там со своими духовными чадами организовал тайную общину. После окончания Великой Отечественной войны, в 1946 году, готовил к открытию Троице-Сергиеву лавру и возвращение Церкви мощей преподобного Сергия Радонежского. Более шести лет возглавлял Ташкентскую кафедру, служил в Саратовской епархии, обустраивал храмы и монастыри на Украине и в Белоруссии, возглавлял Ленинградскую кафедру и окончил служение в Крыму, упокоившись в 1965 году. PDF-версия.  
27 апреля 2023 г. 14:30
Аналитика
Бутовский полигон
ЦВ № 10 (455) май 2011 /  27 мая 2011 г.
версия для печати версия для печати

Память — это действие

22 мая Святейший Патриарх Кирилл возглавил заупокойную литию на Бутовском полигоне. Участники богослужения возгласили «Вечную память» всем, пострадавшим на этом месте в годы репрессий. Многие годы Бутовская земля хранит воспоминания о кровавых событиях тоталитарного прошлого. Вскоре здесь появится аллея памяти из мемориальных досок, на которых все погибшие будут перечислены поименно. О проблемах, связанных с созданием подобных памятников, рассуждает директор мемориального научно-просветительского центра «Бутово» Игорь Гарькавый.

Действующее российское законодательство не предусматривает возможности бюджетного финансирования захоронений жертв террора. Существование в ряде регионов мемориальных комплексов, при создании которых те или иные ответственные лица нашли возможность использовать государственные ресурсы, является, особенно в условиях ужесточения бюджетного законодательства, почти подвигом, совершенным либо по неотступности посетителей (родственников пострадавших, правозащитников), либо по пониманию этими ответственными лицами важности подобной деятельности. В первой половине 2000-х годов Генпрокуратура в ответ на жалобу «доброхотов» проводила проверку действий правительства Московской области и администрации Ленинского района МО при создании мемориала в Бутове, который до сих пор не имеет официального статуса.

Необходимы разработка и принятие закона об увековечении памяти пострадавших в годы советской власти, предусматривающего организацию и финансирование государством историко-архивных исследований этого периода, создание соответствующих музеев, поиск, благоустройство и содержание мест захоронений с определением их охранного статуса. Закон должен утверждать активное начало государства в этом делании, но допускать и поддерживать, в том числе и финансово, инициативы, исходящие от общественных и религиозных организаций, включая и Русскую Православную Церковь как одну из наиболее пострадавших в годы террора структур.

Имеется и еще одна острая тема: какими будут новые мемориалы, о необходимости строительства которых заявляют общественники? Очень важно не упустить этого шанса превратить места, политые кровью мучеников, в подлинные места памяти, вокруг которых будет постепенно идти процесс консолидации здоровых сил общества, осмысления прошлого и национального примирения. Думается, что без участия религиозных организаций, и в первую очередь Русской Церкви, эту задачу решить не удастся. Пока же возможности такого сотрудничества чиновниками не обсуждаются.

Во-первых, речь идет не просто о знании, о том, «что всё это было». Уже 20 лет масштабы сталинских репрессий — это не секрет и для простого обывателя, но вопрос стоит не о массовом крестном ходе с иконами (хотя и это важно), а о понимании, что даже тот, кто не жил тогда, а родился много позже, как и все мы, несет на себе этот крест. Без нравственного усилия такое действие невозможно. А способно ли наше государство породить такой импульс?

Во-вторых, мы имеем неоднозначный опыт того, как без Церкви государство и некоторые представители либеральной общественности пытались создавать мемориальные комплексы в местах памяти жертвам репрессий. Всегда это происходило без учета многовековых традиций отечественной мемориальной культуры. В 90-е мы становились жертвами одного постмодернистского эксперимента за другим. Памятники в местах, имеющих большое общественное значение, часто возникали как примеры беспочвенного и бездарного и даже болезненного самоутверждения их авторов и заказчиков.

Недалеко от Твери находится памятник истории «Медное», на берегу реки Тверцы, где в 1930-х годах на месте дачного поселка управления НКВД по Калининской области тайно были захоронены жертвы Большого террора 1937–1938 годов. Это около 5000 человек, расстрелянных в подвалах здания НКВД Калининской области в центре Твери. В 1940 году здесь также тайно захоронили останки более 6000 казненных польских офицеров. Польская часть мемориала — один из лучших образцов европейской мемориальной культуры, прекрасно разработана символическая программа. Центральный элемент польского военного захоронения — алтарь в форме открытой часовни, состоящей из стены с фамилиями расстрелянных полицейских и почти 9-метрового креста.

А рядом захоронения жителей Твери и области, расстрелянных в 1937–1938 годах. После польской части поражает отсутствие в российской части комплекса (проект выполнен мастерской № 4 Союза архитекторов России. Руководитель — М.Хазанов, главный архитектор проекта — Н.Шангин) традиционных элементов отечественной поминальной культуры (таких, как поклонный крест, канун, часовня или храм), чувства верующих задевает либо неуклюжая эклектика, либо едва ли не кощунственное искажение христианских символов (здесь крест разрушен на множество частей и повержен на землю). Ну а главный образ, который господа оформители придумали для убитых русских людей, — это изображенный в нескольких местах стакан с водкой и краюхой хлеба! А сами могилы окружены загородкой, такой как в русских деревнях окружают места для скотины. Какая волна возмущения (и оправданно) поднялась бы в нашей печати, если такое отношение к русским могилам продемонстрировала бы, например, Латвия!

К сожалению, это не просто недостатки отдельного проекта. Это тенденция. Погибшего в авиакатастрофе под Смоленском Анжея Пшевожника, бывшего руководителя совета охраны памяти при польском правительстве, принимавшего участие в создании польской части мемориала в Медном, удивило, что на российской части этого мемориала нет ни одного православного креста. Российские чиновники ответили ему: нашим людям это не нужно, там же не одни православные расстреляны. Это краеугольная проблема современной государственной мемориальной политики. Псевдотолерантность, помноженная на безграмотность и беспочвенность. Поэтому так популярен «нулевой» вариант: никаких религиозных символов, чтобы ни нашим, ни вашим. Потому во многих местах памяти — мерзость запустения и не только в переносном смысле. Память — это действие, усилие. А для усилия нужна точка опоры.

Более сложный в жизни, но и более действенный, на наш взгляд, вариант — диалог с традиционной культурой. Где-то мемориальные комплексы могут быть моноконфессиональными, где-то могут соединить усилия представители нескольких религий и конфессий, но везде точка зрения религиозного сообщества должна быть услышана. Там, где значительную долю пострадавших составляют русские православные люди, участие церковных структур на всех стадиях разработки мемориалов должно быть реализовано. Это наш долг. Тем более это актуально в свете последнего решения Архиерейского Собора. Нужно понимать, что многие символы и традиции православной мемориальной культуры стали общенациональным достоянием. Например, крест у могилы (традиция, которую можно проследить на Руси с XIV–XV веков) имеет теперь уже не только религиозное значение. Это также и символ этноконфессиональной общности, и традиция национальной культуры. Поэтому крест ставят и невоцерковленные, и даже неверующие люди. А крест на месте массовых захоронений жертв политических репрессий — закономерность.

Каждое место памяти имеет свою специфику. Возможны и светские мемориалы, но выстроенные с учетом интересов религиозных общин; межрелигиозное и межконфессиональное партнерство, особенно в регионах, где исторически проживают представители разных этноконфессиональных групп. Разумеется, это нужно делать без уродливой эклектики, которая в равной мере оскорбляет чувства всех верующих, с грамотным разделением символического пространства памятников истории. В этом направлении постепенно развивалась отечественная мемориальная культура, пока процесс не был насильственно прерван в 1917 году. Братское кладбище, открывшееся в 1915 году, для воинов, павших в Первой мировой, и для сестер милосердия московских общин при Всехсвятском создавалось как всероссийский памятник великой войны и включало иноверческий — еврейский и магометанский — секторы. Посредником в этом диалоге может быть государство, но авторами — представители традиционных религий и конфессий России.

Еще пять лет назад, 6–8 июля 2006 года при поддержке комитета общественных связей правительства Москвы и по благословению Святейшего Патриарха Алексия II была проведена конференция «Этноконфессиональные традиции и практика мемориализации мест массовых захоронений жертв социальных катастроф», в которой приняли участие православные, мусульмане, иудеи, католики и лютеране, священнослужители, эксперты, представители музейного сообщества из многих регионов России. В итоговом документе участники выступили с предложением о создании общественной консультационной экспертной комиссии по использованию традиционного наследия в деятельности мемориальных комплексов, куда могли бы на правах экспертов войти представители заинтересованных религиозных и общественных организаций и религиоведы. Наверное, пришло время вернуться к этой идее.

Важно отметить, что участие в подобном диалоге потребует и от православного сообщества серьезных шагов по созданию и развитию мемориальных комплексов. И здесь, на наш взгляд, надо будет преодолеть сложившееся у многих священнослужителей представление о музейной и мемориальной деятельности как о чем-то внешнем, «что в принципе неплохо, но сейчас неактуально». Не только потому, что свято место пусто не будет, а потому, что память о подвиге Новомучеников и Исповедников Российских и всех пострадавших за веру и правду — это наша благая весть, это самосознание Церкви, которую не одолели «врата адовы».

27 мая 2011 г.
HTML-код для сайта или блога:
Новые статьи
Пастырское богословие святого праведного Иоанна Кронштадтского
Школьное богословие, чаще называемое схоластическим, нередко обличают в отсутствии живой мысли, чувства, дыхания истинной жизни и Духа Святого. Хлесткая фраза протоиерея Георгия Флоровского «богословие на сваях» хотя и применялась им к ситуации конца XVIII века, тем не менее стала для многих «вневременным» приговором русскому академическому богословию.  Богословие молитвенное, созерцательное, богословие духовного опыта и жизни во Христе зачастую противопоставлялось и противопоставляется школьному богословию. В этом поле напряжения личность, жизнь и богословие святого праведного Иоанна Кронштадтского, являющегося одним из ярчайших примеров опытного богословия в русской традиции, кажется парадоксом и не может не вызывать удивления и недоуменного вопроса: в чем загадка? «Школа» не смогла «испортить» отца Иоанна, и он, вопреки «школьной» установке, смог уберечь живое чувство веры, стремление не к рациональному знанию, а к жизни во Христе? Или все же школьное богословие так или иначе содействовало богословскому и духовному росту святого праведного Иоанна? PDF-версия.    
12 февраля 2024 г. 14:00
Дивеево в лицах
Троицкий Серафимо-Дивеевский женский монастырь открывает гостям и паломникам внешнюю сторону своей жизни. Это величественные соборы, богослужения с вдохновенным пением насельниц, дивеевские музеи, где хранятся монастырские реликвии, святые источники. Внутренняя, духовная жизнь, исполненная послушаний и неустанной молитвы, скрыта от посторонних глаз. Ее заповедал дивеевским сестрам святой Серафим Саровский по указанию Самой Пречистой Богородицы, назвавшей Дивеево Своим четвертым уделом. Об особенностях монашеской жизни в Дивеевском монастыре, о том, что такое закрытые Литургии и в чем первая игумения Мария (Ушакова) служит примером для сестер, о необычных случаях помощи по молитвам к преподобному Серафиму узнал корреспондент «Журнала Московской Патриархии». PDF-версия.    
8 февраля 2024 г. 13:00
Игумения Сергия (Конкова): «С верой в Бога можно сделать и невозможное»
В 2023 и 2024 годах в истории Серафимо-­Дивеевского женского монастыря сразу две памятные даты: 120 лет со дня прослав­ления преподобного Серафима Саровского (19 июля / 1 августа 1903 года) и 120 лет со дня кончины первой игумении обители Марии (Ушаковой; † 19 августа / 1 сентября 1904 года). Судьбы первой и нынешней дивеевских игумений имеют сходство. В 1991 году матушка Сергия (Конкова) так же, как некогда игумения Мария, приняла под свое руководство разоренную обитель и за несколько десятилетий привела ее к процветанию. В чем ее предшественница стала примером, как удалось не только возродить обитель, но и создать многочисленные скиты, в чем главные проблемы духовной жизни — об этом игумения Сергия рассказала «Журналу Московской Патриархии». PDF-версия.    
5 февраля 2024 г. 17:00